Китайские леса: кто главный покупатель? 

Когда говорят про китайские леса, многие сразу думают о Японии или США. Это, конечно, крупные игроки, но картина за последние лет пять-семь сильно сдвинулась. Если копнуть глубже в цепочки поставок и реальные контракты, выясняется, что главный покупатель — это часто не та страна, что фигурирует в итоговой статистике. Там много слоёв, много перепродаж, и конечный потребитель древесины может оказаться совсем в другом месте. Попробую разложить по полочкам, как это работает на практике.

Статистика против реальности: где прячется конечный потребитель

Официальные данные показывают огромный экспорт в США, Вьетнам, Японию. Но тут есть нюанс, который многие упускают. Значительная часть пиломатериалов, особенно лиственных пород вроде дуба или ясеня, идёт сначала во Вьетнам. Там их дополнительно обрабатывают, делают мебельные щиты, полуфабрикаты. А уже потом эта продукция, часто под другими кодами ТН ВЭД, отправляется в Штаты или Европу. Так что в отчётах Китай продаёт Вьетнаму, а по факту лес кормит американский рынок мебели. Это классическая схема реэкспорта, которая маскирует истинный конечный спрос.

С хвойными породами (сосна, ель) история немного иная. Их в больших объёмах напрямую везут на Ближний Восток — в Саудовскую Аравию, ОАЭ, Катар. Там идёт постоянное строительство, нужны опалубка, каркасы. Но и тут не всё просто. Часто закупкой занимаются не местные фирмы, а крупные международные трейдеры или подразделения китайских же строительных компаний, которые работают на зарубежных проектах. Получается, что покупатель формально китайский, но потребление происходит за границей.

Был у меня случай в 2019 году. Искали партнёра для поставки крупной партии строительного бруса в Египет. Всё шло к контракту с египетской фирмой. А в последний момент выяснилось, что финансирует сделку и является бенефициаром компания из ОАЭ, которая просто использует Египет как транзитную и монтажную площадку для своего региона. Вот и вся прозрачность.

Роль инфраструктурных проектов и ?скрытые? объёмы

Огромный пласт потребления, который редко выделяют в чистый ?экспорт?, — это китайские инфраструктурные проекты за рубежом. Пояс ?Один пояс, один путь?. Лес, особенно технических сортов, идёт туда напрямую, минуя местных импортёров. Его закупает китайская подрядная организация, скажем, China Railway, для строительства железной дороги в Лаосе или порта в Греции. В статистике это может пройти как внутренняя поставка для китайского предприятия, а не как экспорт древесины в Лаос или Грецию. Объёмы колоссальные, но они как бы невидимые.

Тут же стоит упомянуть и упаковку. Китай — мировая фабрика, и всё, что производится, нужно во что-то упаковать. Огромное количество древесных плит, фанеры, даже обычных обрезных досок низкого сорта уходит на изготовление поддонов, ящиков, крепёжной обрешётки для товаров, которые потом экспортируются. Фактически, покупателем китайского леса становится любой, кто покупает китайский товар в коробке. Это диффузный, но мощный канал потребления.

Работая с одним заводом в провинции Хэйлунцзян, я видел, как они делили поток: высокосортный ясень — на распил для мебельного щита (потом Вьетнам), сосну среднего качества — на распил для строительного бруса (Ближний Восток), а низкосортную сосну и отходы — на щепу для местных плитных заводов. Эти плиты потом шли на ту самую упаковку. Вся цепочка работала на разные типы ?главных покупателей? одновременно.

Влияние логистики и портовых мощностей

География покупателей сильно привязана к логистике. Северо-восток Китая (Хэйлунцзян, Цзилинь) традиционно ориентирован на Россию (импорт сырья) и на экспорт через порты Даляня, Тяньцзиня. Оттуда удобно везти в Корею, Японию, но и на юг, во Вьетнам, тоже идёт поток. А вот лесообработка в провинциях Гуандун, Фуцзянь работает на Юго-Восточную Азию и отчасти на Ближний Восток через порт Сямынь.

Стоимость фрахта может радикально менять привлекательность рынка. Пару лет назад, когда тарифы взлетели, поставки в дальние страны типа США или Западной Европы стали менее выгодны, чем в соседнюю ЮВА. Многие экспортёры оперативно переориентировались. Это гибкость, которую не всегда видно из годовых отчётов.

Интересный момент с портом Циндао. Там развита специализация на контейнерных перевозках пиломатериалов. И многие средние покупатели из Европы предпочитают работать через него, формируя сборные контейнеры (LCL). Это создаёт впечатление множества мелких покупателей, но по совокупности их объём весьма серьёзен. Такие детали хорошо видно только при работе с отгрузочными документами и логистами на местах.

Сырьевая база и её ограничения: как это диктует рынок

Нельзя говорить о покупателях, не учитывая, что сам Китай — крупнейший импортёр кругляка. Собственных качественных лиственных пород не хватает. Поэтому высококачественный шпон или мебельный щит из китайского дуба — часто продукт переработки российского или американского кругляка. Фактически, Китай добавляет стоимость и перепродаёт. Покупатель в итоге платит за обработку, а сырьё может быть из Сибири. Это важно понимать, оценивая цепочку создания стоимости.

С хвойными породами ситуация лучше, свои плантации работают. Но и тут есть градация. Лес из северных регионов плотнее, лучше для строительства. Южный, быстрерастущий — часто идёт на паллеты или техническую тару. Соответственно, и покупатели разные. Для ответственного строительства, того же каркасного домостроения в Японии, нужен северный лес. А для временной опалубки на стройплощадке где-нибудь в ОАЭ сгодится и южный. Кстати, о строительстве и опалубке — это отдельный большой рынок, тесно связанный с металлоконструкциями. Вот, к примеру, вижу в смежной отрасли компанию ООО Производство Стальных Труб Таншань Хуайе (https://www.tshyggzz.ru). Они с 2004 года делают стальные трубы, системы замковой опалубки и арматуру для ЖБИ. Часто на одном объекте их металлическая опалубка и наши деревянные балки для её усиления работают в паре. Их клиенты — крупные строительные холдинги в СНГ и Азии — по сути, тоже опосредованные покупатели нашего леса, просто в составе комплексных строительных решений.

Ограничения по вырубке и экологические нормы внутри Китая тоже влияют. Они подталкивают переработчиков к ещё большей ориентации на импортное сырьё и на экспорт продукции с высокой добавленной стоимостью. То есть, мы продаём уже не лес, а готовое решение. Это меняет и портрет покупателя: им становится не лесоторговая фирма, а строительная компания или мебельный бренд.

Взгляд в будущее: тенденции и неочевидные игроки

Тренд последних лет — рост потребления внутри Азии. Не только Вьетнам, но и Индонезия, Малайзия, Филиппины наращивают собственное строительство и мебельное производство. Они всё активнее закупают в Китае не только кругляк, но и калиброванные пиломатериалы. Это растущий и перспективный рынок, который может по объёмам догнать традиционных лидеров.

Европа, с её ужесточающимися экологическими требованиями (регламент EUDR), становится капризным покупателем. Но тот, кто сможет обеспечить полную прослеживаемость происхождения древесины (due diligence), получит преимущество и сможет держать премиальные цены. Пока таких поставщиков меньшинство.

А вот Африка — тёмная лошадка. Пока там больше импортируют готовую мебель из Китая, но по мере развития местной обрабатывающей промышленности может вырасти спрос на полуфабрикаты и пиломатериалы. Уже есть отдельные запросы из Нигерии, Кении, но пока это точечно. За этим стоит следить.

И ещё один момент — цифровизация. Платформы типа Alibaba International или специализированные B2B-порталы по лесоматериалам создают новых, мелких, но многочисленных покупателей по всему миру. Они собирают заказы по 1-2 контейнера, но в сумме это формирует новый, диверсифицированный канал сбыта, менее зависимый от крупных трейдеров. Будущее, возможно, за такой децентрализованной моделью.

Так кто же главный? Однозначного ответа нет. Это сложная, многоуровневая система, где конечный потребитель скрыт за несколькими переделами, а формальный покупатель в статистике — лишь звено в цепочке. Если же смотреть на объёмы и устойчивость спроса, то, на мой взгляд, главными драйверами остаются строительный сектор стран Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, а также глобальная мебельная промышленность, сфокусированная в ЮВА, но работающая на весь мир. И всё это держится на китайской способности превращать сырьё (часто импортное) в стандартизированный, удобный для дальнейшего использования товар. Вот, собственно, и весь секрет.